Шаланды полные кальмаров

Если выйти поздно вечером на корейский берег Восточного (Японского) моря, то можно увидеть большое количество ярких светящихся точек, разбросанных по морю. Это рыболовецкие суда, занятые промыслом кальмара. Оказывается, что этот обитатель морских глубин очень уж неравнодушен к яркому свету, который притягивает его как магнит. Эта особенность и используется рыбаками, развешивающими для приманки крупные стеклянные шары-лампы. В итоге суда становятся похожи на огромные яркие гирлянды, снующие здесь и там по огромной темной массе океана.

Сам по себе рыбалку очень люблю, но ловить кальмаров, а тем более таким способом, никогда не доводилось. В то же время, побывать на этих плавающих "гирляндах" всегда хотелось. Поэтому когда мой хороший друг – представитель Федерального агентства по рыболовству РФ в Южной Корее Олег Данько – пообещал организовать такую необычную рыбалку, то я с нетерпением ждал этого момента.

Через пару дней Олег позвонил мне и сказал: "Благодари моего корейского друга - сотрудника сеульского представительства Ассоциации рыболовецких кооперативов "Сухёп" господина Ли Сок Чэ. Он организовал рыбалку. Готов к превращению в рыбаки? Только это будет не курортная прогулка, а настоящий рейс, будешь там в роли юнги" – "Всегда готов!" – радостно выпалил я. "Ну, тогда вперед на море! Семь футов под килем и удачной рыбалки!", – пожелал мне напоследок тезка.

Сказано – сделано. И вот я уже стою на причале бухты Мукхо города Тонхэ, расположенного в 200 км к востоку от корейской столицы на побережье Восточного (Японского) моря. Там меня встретил глава кооператива рыболовецких артелей господин Ём, сразу же показавший себя радушным и гостеприимным хозяином. "Ну что, решили испытать морской романтики? Будет не так легко...", – сказал он с улыбкой. "Ну, можете меня сбросить за борт вместо балласта, если буду сачковать", пытаюсь отшутиться я. "Надеюсь, до этого не дойдет, – рассмеялся он. – А вот и наш капитан, его фамилия Ким, он же и хозяин судна, поступаете в его распоряжение".

Капитан отнесся к моему появлению с завидной невозмутимостью, сказав лишь "надо, значит поедет". Только осторожно поинтересовался у Ёма: "А как мне с ним общаться? Жестами?" Тогда уже мне пришлось сказать пару слов по-корейски: "Возьмите в качестве юнги, обещаю не бегать от работы". Капитан тогда расслабился и сказал: "О, хоть по-нашему лопочет, тогда сработаемся, пошли".


Судно "Сончжин"


И вот я на борту судна, которое имело два названия – "Сончжин" и более сухое К07-1029. Экипаж насчитывал капитана и трех матросов, которым Ким сразу же меня и представил. Если те морские волки хоть как-то и удивились моему появлению, то явно не подали вида и продолжили заниматься своими делами. Все три члена команды имели свои четко определенные обязанности – самый старший и уважаемый был старпомом, второй, как мне его назвали, был "инженером-гением", то есть старшим механиком, и кок. Но во время самой ловли кальмара все они превращались в рыбаков. Да, матросы были, что говорится, далеко "не мальчиками" – самому младшему был 51, а старшему 75 лет.

Как мне сказал с гордостью капитан, судно достаточно большое для частного промыслового – его водоизмещение 29 тонн. Стоит оно вместе со всем оборудованием целый миллион долларов. Основное место занимает двигатель, наверху тянутся две гирлянды мощных ртутных фонарей, по бортам – по семь автоматических и два ручных прибора, которые и служили орудиями лова. Я их про себя окрестил "кальмаровыми удочками". О них речь пойдет попозже.

Несмотря на достаточно большие размеры судна, все пространство использовалось максимально для дела, а не для комфорта. Львиную долю площади палубы занимали баки с водой для кальмаров и холодильные камеры. Ходить приходилось по узким доскам, проложенным вдоль борта, ели на корме, а спал экипаж в небольшой каюте размерами где-то 2 на 2 метра и высотой около 70 см. Мне же выделили небольшое пространство на крохотном складе, куда бросили циновку и подушку.


В море


На выходе из бухты мы зашли к офису береговой охраны, которая проявила ко мне побольше интереса, чем рыбаки. Вежливый офицер Лим, вздохнув с облечением, что ему не придется пытаться что-то изображать на английском языке, задал мне пару вопросов, суть которых можно резюмировать так: "Что вы там в море забыли?". Ответ о желании "испытать все тяготы и лишения рыбацкой работы, самому поучаствовать в "охоте на кальмара" и написать об этом репортаж" развеселили и удовлетворили профессиональное любопытство офицера. На прощание он пожелал мне хороших впечатлений и не слишком страдать от морской болезни.

И вот, заработал мотор, прозвучала команда "отдать швартовы!", и наше суденышко резво побежало по волнам. Как только бухта города Тонхэ стала оставаться на горизонте, рыбаки подтвердили распространенное мнение, что люди, имеющие дело со стихией и регулярно рискующие жизнь, весьма суеверны. Каждый из членов экипажа взял по литровой бутылке корейского традиционного вина макколли и обрызгал им всю палубу. Затем по кораблю разбросали около килограмма чечевицы. Мои предположения, что кальмар просто жить не может без макколли и чечевицы и из-за этого просто сам просится на палубу, не подтвердились. Старпом и механик от меня отмахнулись как от надоедливой мухи, и лишь кок после моих назойливых многочисленных вопросов в конце концов сказал, что "это традиция такая, на удачу, а то всякое может быть – тут же океан".

Свежий ветер, чайки за бортом, легкая качка, рассекающий волны киль судна, рыбалка впереди – что еще надо для хорошего настроения?! И я незаметно для себя стал напевать песенку "Шаланды полные кефали..." Подошедший неслышно капитан попросил спеть погромче, а потом перевести. Слова песни про "Костю, приводившего шаланды в Одессу", как ни странно капитану понравились. "Видно уважаемый человек был", – прокомментировал он задумчиво и с юмором посоветовал мне "не пытаться пересчитать все волны, а идти спать, так как ночью будет работа". Кроме того, капитан Ким сказал, что мы уходим в море не на одну, как планировалось, а на две ночи. "Ты ведь не возражаешь?", – больше уведомил, чем спросил он. Я не возражал такому неожиданному повороту событий, а иначе как бы я стал добираться до уже превратившегося в едва заметную полоску на горизонте берега?

Оглядевшись, я понял, что из бодрствующих людей остались только капитан да я. Но капитан, как он сам мне пояснил, будет спать ночью, когда судно прибудет на место промысла, тогда как команде, включая и юнгу – то есть меня – надо будет работать. В итоге я решил внять советам бывалых людей и заполз в свою каморку, предварительно стукнувшись пару раз макушкой о низкий деревянный потолок. Под небольшую качку я заснул, про себя радуясь, что морская болезнь решила меня обойти вниманием.


"Кальмар – животное хищное и жутко любопытное"


Примерно в шесть часов вечера рыбаки стали выходить из каюты, заодно разбудив и меня. За умыванием и приведением себя в порядок пробежали еще полчаса. Наше судно в итоге остановилось в известном только капитану месте. Кок за это время успел приготовить традиционную морскую трапезу – ломтики сырой рыбы и кальмара, перемешанные с овощами и заправленные острым соусом, вареный рис и пару закусок.

Трапеза была здоровая и непритязательная. Кок пояснил, что в ресторане в Сеуле блюдо из сырой рыбы, которую мы небрежно ели, стоит не менее ста долларов. Капитан же сказал, что для меня он специально припас пару упаковок сладких пряников-чокопаев, так как по его стойкому убеждению "все русские любят чокопаи".

Кстати, вопреки распространенному мнению, что рыбаки не могут обойтись без спиртного, на судне был сухой закон. Капитан, как мне пояснили, не позволяет ни капли. Как выяснилось впоследствии, не все было "так запущено", но спиртное употреблялось исключительно в символических дозах.

Заставившие меня вздрогнуть от неожиданности автоматы-удочки, которые внезапно начали одновременно работать, напомнили, что предстоит рыбалка. Экипаж после ухода капитана к себе в рубку и под воздействием сытного обеда стал общительней и снизошел до того, что объяснил иностранному юнге основы рыбалки на кальмара. Из лекции асов кальмароловства я узнал, что кальмара ловят с середины весны до середины осени. При этом самый большой улов приходится на август-сентябрь, когда кальмар нагуливает больше веса. Самые богатые места находятся в районе островов Уллындо и Токто, до которых не менее 6-7 часов хода. В этих местах, как мне сказали, ловится около 70% всех корейских кальмаров. К слову сказать, мы остановились как раз между этими двумя островами.

Ловля ведется в темное время суток, при этом никакой особой приманки не требуется, так как кальмара, который является "жутко любопытным", привлекает свет ламп корабля, к которому он и устремляется.

Основным орудием ловли являются уже упомянутые мною автоматы-удочки, которые сделали необходимость вмешательства человека в процесс минимальным. Стандартная автоматическая "кальмарная удочка" состоит из мощного мотора, по бокам которого на оси установлены два ромбовидных барабана с намотанными на них леской с многочисленными крючками и большим грузилом. Затем идет поддон примерно полтора метра длиной, на конце которого стоят две круглые катушки, свешивающиеся над водой. К поддону примыкает обширный бак с забортной водой, которая постоянно обновляется. Во время ловли механическое "сердце" автомата вращает ромбовидные барабаны, с которых грузило с леской и крючками уходит через круглые катушки в море, пока полностью не будет размотана леска. Затем мотор замирает на некоторое время и начинает вращаться в обратном направлении, уже наматывая леску с крючками на ромбовидные барабаны. Подцепленные крючками кальмары проходят через катушки и шлепаются на поддон, а по нему скатываются в бак с водой. Вот и весь процесс. Для любителей статистики сообщу, что на каждой леске я насчитал по 35 крючков. Длина лески была около 130 метров. Полный ход – то есть разматывание-сматывание – занимает в среднем две минуты.

Еще кроме автоматов на судне были две "удочки" вращаемые вручную. На них работают во время ловли старпом и кок. Как ни странно, но оказалось, что на такие аппараты ловится в среднем в 2-4 раза больше кальмаров, чем на автоматы. Работающие на ручных "удочках" рыбаки, основываясь на своем опыте и интуиции, сами регулируют скорость разматывания-сматывания, слегка поигрывают леской и, в итоге, вытаскивают больше, чем автомат. Однако количество людей, которых может принять судно ограничено, автоматы делают промысел проще, поэтому чаще всего современные корейские суда, по крайней мере, мелкие и средние, сочетают как "удочки"-автоматы, так и ручные орудия лова.

Однако для меня все же оставалось загадкой, как все-таки это кальмары попадаются на крючки. Рыбаки мне пояснили, что на голове у кальмара, расположены несколько щупальцев, два из которых длиннее остальных. Кальмар, который питается мелкой рыбешкой, рачками и иной небольшой живностью, хватает свою жертву двумя длинными щупальцами и подтягивает ее при помощи более коротких остальных ко рту, где у него расположено что-то типа мощного клюва, которым он рвет пищу на куски и ест. Эти особенности кальмара, а также его большое любопытство и стремление "все потрогать самому" и приводят к тому, что он попадается на крючок. Привлеченный в район расположения судна светом мощных ламп, кальмар замечает, что вверх-вниз периодически летают какие-то предметы, отдаленно похожие на небольших рыбок. Животное подходит поближе, хватает этих "рыбешек", которые оказываются крючками и... резко вытаскивается за щупальце на судно и попадает в бак. Из-за своих "хватательных" инстинктов кальмар в 95% случаев и цепляет то или иное длинными щупальцами. Вот так любопытство и охотничьи привычки и доводят кальмаров до обеденных столов людей.


Кальмар пошел!


Так за разговорами о повадках кальмаров на фоне шума работающих "удочек" прошел еще час. Стало темнеть, зажглись яркие ртутные лампы, от которых стало весьма жарко, а мы все сидели на корме и не спеша ужинали. Вдруг сзади меня раздался шлепок о палубу, и подкатившийся бешено извивающийся мокрый кальмар окатил меня довольно мощной струей морской воды. Старпом тут же отложил в сторону посуду, встал и со словами "кальмар пошел, пора рыбачить" направился к своей "удочке".

Кок, споласкивая посуду, пояснил мне, что кальмар в воде может быстро двигаться только по прямой – вперед или назад. Он набирает в себя в воду, а затем резко выпускает ее из себя, двигаясь, таким образом, по принципу водомета. Именно поэтому я и был окачен струей воды, так как пойманный кальмар успел набрать воду и уже на палубе попытался по привычке быстро двинуться вперед, выпустив из себя воду. Менять направление своего движения кальмар может лишь на небольших скоростях, слегка подыгрывая расположенном на самом конце туловища треугольным плавником.

Напоследок кок мне посоветовал не пытаться проверить на прочность клюв кальмара и не совать ему свои пальцы, так как тот "может порвать кожу". Естественно, что я тут же решил это сделать, только все же несколько внял предостережениям и "опробовал" силу укуса совсем маленького кальмарчика. Несмотря на свои крохотные размеры его клюв оставил у меня на ладони кровоподтек. Кок мне потом рассказал, что один раз к ним на ловлю напросилась студентка и не нашла ничего лучшего, как показать язык кальмару. Тот, взбешенный бесцеремонным вытаскиванием на крючке из воды, а также, наверное, демонстрацией такого неуважения к своей персоне со стороны девушки, тут же схватил ее клювом за язык, после чего было "столько визга, что разбежались все кальмары в округе".


Рыбалка


И вот все члены экипажа разошлись по своим рабочим местам. Старпом и кок начали крутить барабаны ручных удочек, время от времени снимая отчаянно извивающихся на крючках кальмаров. Старший механик ушел в свое царство гудящих агрегатов двигателя и системы водообмена баков, а капитан, убедившись, что весь механизм промысла заработал как часы и не нуждается больше в его присутствии, отправился спать в рубку, задернув при этом шторку на окне, так как иначе свет от ламп просто не давал бы спать.

Мне же поначалу сказали сесть куда-нибудь в сторонку и не мешать никому и ничему, а "еще лучше вообще идти спать". Вполне закономерная реакция профессионалов на мое присутствие меня не обидела, но и не очень обрадовала. В конце концов не сидеть или спать же я сюда приехал! В итоге, после долгих увещеваний, мне все же доверили "ответственную" работу – закидывать обратно в бак тех кальмаров, которые падали на палубу, а также вылавливать шестом с крючком из чанов с водой тех, которые не вынесли сурового с ними обращения и отправились в свой кальмаровый рай. Как мне пояснил старпом, мертвый кальмар отравляет воду, и, если его быстро не убрать, то в итоге могут умереть все кальмары в баке. А ценятся больше всего именно живые... Параллельно я должен был грузить в холодильник ящики со льдом с разделанными кальмарами. Потрошил же прямо здесь, на палубе, все-таки не выживших кальмаров и раскладывал их по вверенным мне ящикам механик, который время от времени выскакивал из своего машинного царства.

Так, за беготней по доскам мимо вращающихся барабанов автоматов, закидыванием в бак кальмаров, погрузкой ящиков прошли несколько часов. Вокруг стояла кромешная тьма, только еще подчеркиваемая ярким светом гирлянды огней нашего судна.

Постепенно звуки шлепающихся в чаны с водой кальмаров становились слышны все чаще. Появление новой добычи можно было предугадать по фонтану воды, который выпускал пойманный кальмар в тщетной надежде ускользнуть, когда крючок выносил его из воды. Как видно, со временем косяк кальмаров, привлеченных светом фонарей судна, а также снующими вверх-вниз на глубине крючками "удочек", становился все больше и больше. Некоторые из кальмаров поднялись к самой поверхности, и с кормы было отчетливо видно, как они стремительно носятся из стороны в сторону в погоне за мелкой рыбешкой.

Из-за мощнейшего излучения ламп на судне стояла жара, которая особенно чувствовалась, когда надо было проходить от одного аппарата-"удочки" к другому и, следовательно, подниматься поближе к свету. Как мне сказал механик, сила излучения так велика из-за того, что свет должен "пробить" слой воды до глубины 100-150 м, где обычно водятся кальмары. Кроме того, жар ртутных ламп далеко не безвреден для здоровья, поэтому все, включая меня, на время рыбалки надели куртки с длинными рукавами и широкополые шляпы. Иначе очень запросто можно было обгореть под огнем десятков искусственных солнц.

О том, как выглядело наше судно со стороны, можно было судить по десяткам других рыболовецких посудин, разбросанных здесь и там в кромешной темноте океана. Казалось, что в море опустились яркие звезды.

Не забывая о необходимости крутить барабан "удочки", кок поведал мне, что за последние годы "кальмар стал ловиться хуже" – запасы истощаются, а количество промысловых судов не уменьшается. И действительно, только в обозримых окрестностях я насчитал около полусотни ярких точек посудин ловцов кальмара.


Вкус добычи


Вскоре на корму к нам подошел механик и предложил попробовать улов. Из баков он отобрал и принес миску живых молодых кальмаров. "Настоящие ценители кальмаров знают, – пояснил он. – что самые вкусные – молодые особи, а не взрослые". Кок принес запасенную заранее бутылку слабенькой корейской водки сочжу, и мне довелось впервые попробовать самое большое лакомство этих рыбаков – ломтики сырого, еще шевелящегося кальмара со стаканом сочжу. Действительно, вкус этого фирменного блюда суровых морских волков был настолько замечательным и неповторимым, что его вряд ли можно полностью передать на словах. Надо быть именно в море, именно на судне и есть именно только что пойманную добычу...

Трудно было не согласиться с коком, который заверил меня: "Такое ты не попробуешь ни в одном ресторане. Да и у какого ресторана в том же Сеуле найдешь такой шикарный интерьер?" - сказал он, кивая на простор океана и одновременно с улыбкой указывая рукой на пятерку дельфинов, которая стала резвиться рядом с кормой судна. Кок мне пояснил, что живые кальмары, которые плещутся в аквариумах столичных ресторанов, ожидая своей подачи на стол, сильно теряют во вкусе, так как проходит в лучшем случае несколько часов с тех пор, как они были на воле. Здесь же они, что говорится, с пылу с жару, то есть прямо из моря. Да и об "интерьере" нельзя было поспорить: что может быть романтичнее и красивее океана?

Как рассказал вошедший в роль лектора кок, вообще самым вкусным блюдом из кальмара считается именно "хве", то есть ломтики сырой рыбы, что больше у нас известно под японским названием "сашими". Сырым кальмара могут есть как в чистом виде, так и с овощами. Кроме того, кальмаров отваривают, подавая с рисом как альтернативу мясу, либо сушат. В последнем случае он становится популярной закуской к пиву. Но, без сомнения, "королем" стола является именно сырой кальмар. Такие блюда и стоят на порядок дороже всех остальных вариантов.

Выслушав этот рассказ, мы вернулись к работе, за которой пролетели еще несколько часов. Вскоре на горизонте забрезжил рассвет, возвещая о приближении окончания морской "охоты". По мере того, как вокруг становилось светлее, кальмаров попадалось все меньше и меньше.

Примерно в пять часов утра капитан со своего пульта выключил разом все аппараты и лампы, оставив только несколько сигнальных огней. Создалось такое впечатление, что вдруг внезапно прозрел и обрел слух: стал отчетливо слышен шум волн, вдали прокатился гудок контейнеровоза, глаза начали различать очертания других промысловых судов, расположенных неподалеку, потянул приятный прохладный ветерок, который особенно обрадовал после обжигающего излучения ртутных ламп. Всё, рыбалка на сегодня закончена. Немного усталые, мы поужинали (или позавтракали?) всем экипажем на корме и выпили кофе, который показался особенно вкусным. Не заснуть я не боялся, так как умотался и мечтал уже только о том, как добраться до своей койки, которая уже больше не казалась неудобной и маленькой. Капитан завел двигатель и повел судно к новому району лова, а мы отправились спать. Теперь я уже не удивлялся, как можно спать днем. Ведь ночью "кальмар идет"...


Ловля – целая наука


Накануне второй рабочей вахты, когда уже опять начали вращаться ромбовидные барабаны "удочек" и были включены лампы, капитан пригласил меня в "святая святых" судна – рубку управления. Честно говоря, я был поражен обилием мониторов, всевозможных датчиков, переключателей и клавиш.

Со слов капитана Кима, процесс работы и промысла на современном, пусть даже не очень большом рыболовном судне, автоматизирован до предела. При этом используются самые передовые технологии. Один из пультов позволял настраивать каждую из автоматических "удочек", расположенных на бортах, и следить за их работой. На широком цветном мониторе другого прибора высвечивалось наличие живности на той или иной глубине. При помощи этого прибора, перемещаясь от места к месту, капитан ведет поиск мест, где есть большие скопления планктона и рыбы. "Если заметил, что где-то много планктона, то можно быть уверенным, что рядом плавает и кальмар. Вот, смотри, видишь, цветная полоса под нами постепенно стала подниматься к отметке глубины в 100 м, – сказал Ким, указывая на экран. – Это и есть косяк кальмара, который уже обратил внимание на крючки удочек и на свет ламп нашего судна. Скоро эти голубчики окажутся в наших баках", – добавил он с довольной ухмылкой.

Вместе с тем, при всех новейших технологиях и оборудовании, для овладения которым необходимо хорошо разбираться в технике, многое зависит от чутья капитана и рыбаков. Например, скорость спуска-подъема крючков "удочек" должна регулироваться в зависимости глубины и плотности скопления кальмаров. Только так можно добиться максимальной эффективности и наибольшего улова. А то, какие конкретные параметры работы автоматов надо выставить, уже не подскажет ни одна машина, здесь пока решающую роль играет тот самый пресловутый "человеческий фактор" – опыт, чутье, интуиция, где-то еще и просто везение. "Сам видишь, ловля – это целая наука", – сказал капитан Ким, завершая экскурсию по рубке. Не поспоришь...


Немного философии


Вторая рабочая вахта практически ничем не отличалась от первой: шум вращающихся барабанов автоматов, падающие в баки с водой кальмары, бесчисленные круги по палубе в поисках тех, кто "промахнулся" мимо чанов, погрузка ящиков со льдом, жара от ламп и, безусловно, свежие молодые кальмары со стаканом сочжу. Единственная разница была лишь в том, что улов во вторую ночь был заметно меньше, так как нам, дабы успеть к утреннему аукциону морепродуктов на рынке в Тонхэ, пришлось уйти от острова Уллындо и подойти ближе к берегу.

Такая работа, шквал новых впечатлений и ощущений, необычная обстановка настроили на философский лад и заставили задуматься о том, какая же все-таки в действительности Корея. Та, которая бьет мировые рекорды по уровню доступа широкополосного Интернета, количеству мобильных телефонов, поражающая грандиозными развязками автострад, элегантными небоскребами столичного мегаполиса и завалившая весь мир своей электроникой, компьютерами и машинами или другая, в которой живет 68-летний кок судна Ли, собравшийся "как оставит рыбалку, наконец разобраться, что такое компьютер", или механик Нам, с ностальгией вспоминающий свои заходы в один из портов СССР 20-30 лет назад, где его ждала "красивая девушка Наташа", и с тех, кроме как за кальмаром, ни разу не бывавший дальше своего городка, или 75-летний старпом Ким, у которого практически вся жизнь прошла на подобном судне, и для которого все разговоры о "глобализации, эре единого мирового рынка и веке передовых технологий" не имеют даже сотой доли ценности известия о том, что в нынешнем году кальмар сможет нагулять немного больше веса, чем в прошлом...

Наверное обе эти Кореи являются настоящими, просто они отражают разные стороны жизни одной и той же страны. Хотя иногда они настолько различны, что, кажется, будто попал в другой мир... Но одно было ясно, что именно такие, немного суровые, но душевные кимы, ли и намы, с которыми мне повезло встретиться на судне, именно они своим упорным трудом создали базу той, другой Кореи – страны суперсовременных технологий.

Кстати, про упорный труд... Во время этой работы постепенно начал понимать то, каким трудом обычный рыбак зарабатывает свою "копейку". Днем – сон в тесной каюте, непритязательная еда, а ночью - изматывающий труд, который, кстати, в большинстве своем выполняют сейчас в Корее старики. Возрастной состав экипажа судна, где мне довелось поработать, был типичным. Молодежь не идет сюда – слишком тяжело и не такой большой доход. Я же к концу второй вахты был полностью вымотан, в голове стоял постоянный шум роторов автоматических "удочек", а вокруг мерещились кальмары и вращающиеся барабаны механизмов. Внезапно пришла мысль, что хорошо бы организовывать ознакомительные "экскурсии" с работой хотя бы в течение недели на таком судне для тех, кому большие деньги достались не своим трудом. Уверен, что такие люди стали бы больше ценить каждую монету.


"Нормально порыбачили"


Не успело еще полностью рассвести, как капитан выключил "удочки" и дал "полный вперед", а кок, механик и старпом стали быстро собирать пойманных кальмаров в несколько больших чанов. Я сначала не понял, почему рыбалка на этот раз закончилась так рано и к чему такая спешка. Старпом мне разъяснил, что самое главное фактически еще впереди. Важно не только поймать кальмара, но и доставить его на аукцион на рынке морепродуктов в Тонхэ, который начинает свою работу в 4 утра. Причем надо привезти улов живым, в противном случае стоимость его падает в несколько раз, а это в свою очередь будет означать, что львиная доля усилий экипажа пропала впустую.

И вот примерно в пять часов утра мы подрулили к пристани морского рынка, где мне довелось стать свидетелем аукциона. К каждому прибывшему судну подбегали около десятка перекупщиков, которые, перебивая друг друга, называли свою цену. Торг у нас вели наиболее опытные в этих делах старпом и механик. В конце концов, цена была согласована, и наш улов перекочевал трем посредникам. Тут же наши кальмары попали в трюмы грузовиков, которые немедленно умчались в направлении автомагистрали. Эти машины повезли улов в Сеул и другие крупные города, где кальмары будут проданы владельцам ресторанов, предлагающих блюда из свежей рыбы. Чтобы драгоценный груз перенес поездку хорошо и выглядел живым и резвым перед клиентами, в цистернах создается усиленная циркуляция воды, и туда подается кислород, продлевая тем самым жизнь животных, а заодно и сохраняя их "товарный вид".

Как мне потом рассказали, обычно за одного живого кальмара судно от перекупщиков на пристани получает 450 вон (около 45 центов), тогда как доходящий до конечного потребителя тот же самый кальмар стоит в 6-10 раз дороже. Такому судну как "Сончжин" для того, чтобы покрыть все расходы за поход с двумя рабочими вахтами и получить прибыль необходимо поймать две – две с половиной тысячи голов кальмаров. В противном случае будут убытки. Наш улов составил около 1600 голов. Капитан, впрочем, не стал особенно расстраиваться, заметив, что "в это время года улов всегда такой, основная прибыль будет в августе – и кальмар вес нагуляет, и ловиться будет лучше". Пришедшие с торгов старпом и механик вообще обрадовали всю команду, сообщив, что "сегодня мало судов пришло, поэтому продали дорого". Даже удалось небольшую прибыль получить. В общем, как сказал, пожимая мне на прощание руку кок: "нормально порыбачили".

Я же усталый, небритый, но довольный вскочил в свою машину и поехал домой – в Сеул, по дороге обгоняя колонны мчащихся в столицу грузовиков-цистерн, которые спешили доставить любителям морепродуктов "живыми и свежими" ставших мне такими знакомыми и близкими кальмаров.

Олег Кирьянов
Сеульский вестник сентябрь 2005

Вернуться в оглавление "Рассказы"


У этой страницы пока нет оценок     Оценить     (Все результаты)
Корея
Курс компании
10.12.2016

1 USD = 64,5689 руб.

1 EUR = 68,5528